Руслан Хадашев: К вопросу о чеченской матрице смыслов

chechnya

Обсуждения чеченской политической парадигмы, основы которой были сформулированы и представлены на общественное осмысление политологом Л. Шахмурзаевым, спровоцировали обсуждение кризиса формата мышления и познавательного разлада (когнитивного диссонанса) среди современных чеченцев. В этой связи уместно вспомнить справедливое замечание «разведчика смыслов» А. Девятова: «Если нет концептуальной самостоятельности, то есть схемы матрицы смыслов чужие, то всякий раз аналитики будут делать выводы в той матрице смыслов, которая у них в голове, то есть будут думать в рамках чужого проекта. Будут выполнять какую-то роль или предлагать выполнять какую-то роль в чужом проекте».

Современные чеченцы всё активнее размышляют об исконных смыслах понятий «маршо» (свобода в традиционном понимании народа нохчи), «нохчалла» (традиционное самосознание и мировоззрение народа нохчи) и других. Процесс осмысления охватывает общественные принципы мировоззрения нохчалла как важнейшие элементы национального самосознания, представления о сути традиционного нохчийского общественного устройства (нохчийн юкъараллийн дIахIоттам), в том числе в его современной концептуальной вариации, а также различия в типологии и формах государств (Iедалийн башхаллаш) и так далее. Затронутая тема раскрывается в материалах Л. Шахмурзаева. Тем не менее попытаюсь в своей интерпретации дополнительно высветить некоторые её грани. 

Сегодня в область борьбы смыслов переместилась борьба за место под солнцем народов и цивилизаций. Мы все являемся очевидцами ускорения процессов взаимопроникновения и взаимовлияния информации в современном мире. В долгосрочной перспективе без опоры на конкурентоспособную матрицу смыслов, соответствующую нохчийскому культурно-цивилизационному коду, и без системной реализации этих смыслов в жизнеустройстве народа невозможно сохранить чеченский этнос в качестве цельного живого общественного организма. У чеченцев нет позволяющей расслабиться форы в виде высоконаучных технологий и обширных территорий с природными ресурсами, но чеченская уникальность заключается в потенциальной возможности организовать правильное жизнеустройство народа на своей маленькой территории, то есть в возможности сберечь для мира созданный Творцом живой этнос без вырождения его в безликое атомизированное население. Речь не просто о банальном сохранении национального колорита и своеобразия, а по сути об утверждении угодных Господу основ общественной жизни, оберегающих этнос от разложения в общество единоличников, неспособное успешно сопротивляться насилию государства.

Л. Шахмурзаев выразил вышеозначенную мысль в виде краткой политической программы: «Задача чеченского народа не в том, чтобы вывести Чеченскую Республику из состава Российской Федерации, а в том, чтобы подчинить Чеченскую Республику надгосударственному представительному органу «этнос-народа». Трансформировать чеченский «этнос-народ» в политическую «этнос-нацию» с верховенством представительного органа народа, формируемого в условиях строжайшего запрета как конкурентной борьбы за власть, так и выборов с состязательностью за голоса избирателей. То есть, необходимо исполнить главное требование политической доктрины ислама. И как следствие, вместо термина народ Чеченской Республики ввести термин республика (или государство) чеченского народа».

Определяющим событием в жизни чеченского народа за последние 200 лет, с начала полномасштабной Кавказской войны и до настоящего времени (1817-2017), стала утрата к 1844 году концептуальной власти, которую осуществлял надгосударственный представительный орган народа Мехкан Кхел. По мысли Л. Шахмурзаева, это «явилось результатом невовремя понятой исторической необходимости создания развитого государства под властью и контролем Мехкан Кхел в качестве института профессионального управления внешними делами. Потребность в развитом государстве во внутренних делах была незначительной и существовавшего минимального государства было достаточно. Но была велика необходимость профессионального налаживания внешнеполитических отношений для обеспечения внешней безопасности, которую чеченцы своевременно не осознали и недооценили», что в конечном счёте привело к необходимости принятия внешнего управления над собой.

Сегодня в свете последних двух войн в Чечне стало очевидным, что технические, технологические, экономические, геополитические, внешнеполитические факторы вторичны, когда народ не способен осуществлять свою концептуальную власть. Сегодня чеченцы не обладают навыками самоуправления и самостоятельности. Народ смог сплотиться для борьбы с произволом российского государства, но не смог самоопределиться и восстановить Чеченский строй в условиях де-факто независимости из-за кризиса в идейно-теоретической сфере, который перерос к настоящему времени в конфликт между последователями модерна и сторонниками премодерна и контрмодерна. Понадобилось пройти две войны, чтобы осознать, что в чеченском обществе доминируют контрмодернистские убеждения. Идею о смене бесправия чеченского народа в большом российском государстве на бесправие в маленьком чеченском государстве, которую предлагают сторонники модерна под идеей государственного суверенитета, первым развенчал Л. Шахмурзаев, выразивший теоретические основы чеченского контрмодерна. Он не только не видит смысла в борьбе за внешнеполитическую независимость государства без предварительного внутриполитического подчинения государства представительному органу народа, но и расценивает такой подход как преступление против народа, ибо успех в этом деле означает окончательную победу модерна в чеченском обществе и неизбежную деградацию этноса.

Когда процесс целеполагания народа осуществлялся чеченскими модернистами-популистами, безвластие преподносилось как свобода, а суверенитет чеченского административно-чиновничьего аппарата над народом трактовался как независимость народа. В этих условиях довольно быстро выявилось не только отсутствие в обществе единого понимания терминов и слов, но и утеря чеченцами смыслов самых важных слов. Каждый вкладывал только ему известный смысл даже в ключевые для данного исторического этапа слова, что свидетельствовало о необходимости договориться по значениям слов и терминов, не говоря уже о концепциях общественного устройства.

Безусловно, чеченцы должны стать политической нацией. Такая необходимость возникла ещё с середины XVII века, после установления поствестфальского миропорядка. Но этого невозможно добиться без учёта того обстоятельства, что всё это время чеченцы отказываются принять господство государства над народом и этносом. Остаётся создать государство чеченского народа и этноса. Государство как слугу народа, а не господина. Создать политическую нацию не на останках уничтоженного этноса, а на его основе. Это самый реалистичный и оптимальный вариант развития для чеченского народа.

Как справедливо подчёркивает Л. Шахмурзаев, «история политической борьбы чеченского народа – это история борьбы этноса с государством за свою самостоятельность и верховенство над государством». Другими словами, политическая борьба чеченского народа – это история противостояния этноса государству за своё самосохранение, что возможно только в условиях господства представительного органа этноса-народа над государством. Восстановив дееспособность чеченского этноса-народа путём создания негосударственного общенародного представительного органа, можно вести успешную политическую борьбу (или диалог) за установление народного контроля над государством и за передачу высшей единой власти представительному институту этноса-народа.

Л. Шахмурзаев убеждён, что компромисса в этой борьбе быть не может. Его видение сводится к тому, что жизнеспособная политическая концепция в чеченском обществе должна основываться на признании чеченцами победы одной из сторон конфликта – этноса-народа над государством или государства над этносом-народом с последующим превращением последнего в население, состоящее из граждан-индивидов, для которых родственные, религиозные, этнические, культурные и даже семейные узы не имеют серьёзного значения. Это своеобразное освобождение человека от всего, что мешает ему быть рабом государства, и есть «освобождение» человека в стиле модерна.

Наблюдения за развитием политической мысли в чеченском обществе наглядно демонстрируют, что вслед за Л. Шахмурзаевым многие приходят к переосмыслению истории народа и, в частности, к более широкому толкованию сути российско-нохчийского конфликта. В свете исторического опыта постсоветского периода многих чеченцев уже не вдохновляет идея борьбы против России, а когда этой идее пытаются придать статус национальной, преподнося независимость от РФ в качестве панацеи от всех бед, – выглядит весьма архаично и крайне неубедительно. Сегодня наконец актуально осмысление судьбы народа в русле поиска истинных смыслов событий, концепций, терминов и слов.

Впору озадачится вопросом: в чём корни традиционных мировоззренческих особенностей народа нохчи, почему ментально чуждые ему общественные системы, под какими бы лозунгами и знамёнами они не навязывались, вступали в политический конфликт с этносом-народом? Подключив к осмыслению не только разум, но и сердце, многие современные чеченцы всё ещё способны хотя бы на уровне подсознания уловить волны истинной информации, вопреки искажающим её помехам океана лжи и эгоцентрического лицемерия, способны узреть ключевые закономерности своей истории, а также историческую роль и место народа нохчи в мире. Не случайно этот народ в своей истории отверг распространившийся на Северном Кавказе хазарский тип феодально-иерархической общественной системы, на уровне смыслов отказываясь признавать системное господство над собой ханов, князей или их аналогов под иными наименованиями.

Со времён хазарского влияния на северокавказские народы (середина VII - первая половина X века) и вплоть до периода российского завоевания в регионе среди различных народов уживались, соперничали и взаимовлияли два основных типа общественной системы - упомянутый феодальный сословно-иерархический с одной стороны и основанный на принципах народовластия с другой. В отличие от северокавказских феодальных лай-элит (как правило, эгоцентристов с демоническим типом строя психики), таких как, к примеру, владетельный дом аварских ханов (по некоторым сведениям, как раз восходящий в своём происхождении к хазарам), традиции формирования и функционирования власти в так называемых "вольных обществах" уходят корнями в дохазарский период истории Северного Кавказа. Вот как, в частности, характеризовал народовластие применительно к аланам римский автор IV века Аммиан Марцеллин: «О рабстве они не имели понятия: все они благородного происхождения, а начальниками они и теперь выбирают тех, кто в течение долгого времени отличался в битвах».

Следует отметить, что о многоукладных в плане внутреннего общественного устройства политических системах и культурно-цивилизационном облике северокавказских народов в доордынский период Средневековья, когда предки чеченцев были широко расселены на плоскостных землях Предкавказья, довольно смутное представление даже у профессионалов-исследователей, ввиду скудости, противоречивости и поверхностности информации средневековых письменных источников, отличавшихся шаблонностью терминологии без разборчивого раскрытия природы разнотипных общественных систем. Но ясно то, что загнанный Ордой в горы народ нохчи, как таковой, формировался в том виде и в тех традиционных характеристиках, которые нам известны, - преимущественно в условиях общенародной самоорганизации на принципах подлинного народовластия. Разумеется, борьба между двумя вышеупоминавшимися концепциями жизнеустройства народа протекала и здесь, однако в процессе этой борьбы народу нохчи удавалось вырабатывать и закреплять системные механизмы общественной упорядоченности, не допустившие формирования устойчивых феодальных владетельных династий с наследственными правами власти наподобие известных владетельных домов аварских ханов, кабардинских князей, шамхалов Тарковских и прочих, история господства которых над своими народами насчитывает много сотен лет. При этом люди, сделавшие выбор в пользу общественной системы народовластия, «не изобретали велосипед», а несли в себе вырабатывавшиеся поколениями цивилизационные навыки, то есть могли формировать и развивать её только на основе многосложного опыта предшествовавших поколений, испытавших или наблюдавших самые различные типы общественных систем.

Основываясь на нохчийских преданиях о народной самоорганизации с центром в Нашхе, этнограф И. В. Попов в 1874 году отмечал: «Люди эти, как древнейшие пришельцы в Нашахэ из разных более организованных обществ, были знакомы уже с более правильным строем общественной жизни. Передавая устные рассказы потомкам, ичкеринцы говорят, что у нашаховцев была устроена община, что выражалось общим большим котлом, в котором приготовлялась пища. Котёл тот служил символом дружбы людей, решившихся разделять одну участь». Большие котлы для приготовления пищи использовались в качестве символа народной самоорганизации и единения ещё с глубокой хурритской древности, к которой восходят многие нохчийские навыки самоорганизации и народовластия.

Согласно нохчийскому историческому преданию, на обсуждение народного Представительного собрания Мехкан Кхел в Нашхе однажды был вынесен вопрос об избрании князя в качестве господина над народом нохчи, по примеру соседних народов. Прослышав о намеченной к рассмотрению теме, один из известных къонахов, являвшийся народным представителем в Мехкан Кхел, облачившись в лучшие одежды и опоясавшись украшенным серебром с позолотою оружием, надел украшенную серебром уздечку на ... осла и «прискакал» в авторитетное собрание на длинноухом упрямце. Нужно учесть, что езда на осле всегда считалась среди чеченцев делом несолидным, мягко говоря. На вопросы присутствовавших о смысле такой демонстрации къонах ответил: «Князь будет смотреться над народом нохчи так же, как я верхом на этом осле»! Вопрос был снят с повестки дня и переведён в шутку...

Для формирования феодальных иерархий с правом господства над основной массой населения недостаточно ограниченных усилий одного человека, фамилии или тайпа. Подобное возможно на основе организационного объединения эгоцентрических устремлений определённых социальных слоёв всего общества. Укоренение лай-элит, узурпирующих власть над народом, возможно при их востребованности в качестве общественного регулятора, то есть в условиях дезорганизованности народа, его неспособности к достижению общественной упорядоченности посредством народной самоорганизации. А потому для лай-элит характерна прямая заинтересованность в поддержании рассеянности общественного сознания, в последовательной атомизации зависимого населения, которое тем самым утрачивает навыки проявления родственной и иной солидарности между людьми и способность к естественной самоорганизации, а также теряет пассионарность. Зависимые сословия феодальных сословно-иерархических обществ становились первой жертвой атомизации. Лай-элитарная система жизнеустройства отпечатывает информацию своей искажённой матрицы смыслов в цивилизационных навыках народа, в его языке, мировоззренческих и поведенческих стереотипах, традициях, культуре, приобретает устойчивость в общественном сознании и развивает соответствующую общественную систему на новых витках общественно-исторического развития.

Подобные процессы развивались в истории многих северокавказских народов, но с народом нохчи всё складывалось иначе вплоть до периода новейшего времени. Здесь не возникло организованного господствующего социального сословия, а потому в традиционном культурно-цивилизационном коде народа нохчи не отразилось следов лай-элитарной матрицы смыслов. Стремление к обретению господствующего социального статуса в определённые исторические периоды, как правило, не находило развития дальше уровня межтайповой конкуренции, и подобные поползновения в конечном счёте пресекались на корню объединёнными усилиями народа. В результате, единые для всех чеченцев нормы взаимоотношений свободных людей приобрели устойчивость в общественном сознании и в общественной практике. Достигавшаяся историческим опытом и мудростью поколений способность к правильной общенародной самоорганизации и народному изволению устраняла «яблоко раздора» эгоцентристов всех времён и народов - соблазн узурпации бесконтрольной власти над народом. Традиционный народ нохчи системно превращал любые проявления эгоцентрических устремлений в иллюзии, чем и отличался длительное время от иных народов.

Один из собирателей этнографического материала в Чечне Н. Семёнов, вторя множеству свидетельств других авторов, подчёркивал в позапрошлом веке "довольно исключительный исторический факт, что за время продолжительного существования народа из его среды не выделилось ни одной фамилии, которая бы получила право господства над остальными...". О бледных отголосках «болезней роста» нохчийской общественной системы другой этнограф И. Попов писал в 1869 году: «Вообще, ...каждая чеченская фамилия, не имея никогда сословных подразделений, силятся доказывать знатность и древность происхождения собственного рода. Это общая слабость между чеченцами и ичкеринцами, конечно, извинительная».

Итого, в процессе обогащения цивилизационных навыков на новых витках общественно-исторического, социально-экономического и культурного развития сложился устойчивый культурно-цивилизационный код народа нохчи и нохчийская политическая парадигма, характерные для общественной системы свободных людей и абсолютно несовместимые с политической системой феодального сословно-иерархического общества. Против последней у исторического народа нохчи выработался мощнейший иммунитет, отразившийся в языке, традиционном самосознании и правопонимании, мировоззренческих и поведенческих стереотипах, традициях, культуре. Этот иммунитет приобрёл наибольшую известность в мире со второй половины XVIII века, когда чеченцы в отстаивании системных особенностей народного жизнеустройства, поддерживавшего традиционное самосознание свободных людей, приняли вызов Российской империи и вступили с ней в смертельную схватку, невзирая на колоссальную несоразмерность сил. Камнем преткновения в нохчийско-российских отношениях того периода истории стала предпринятая царизмом попытка насильственного внедрения в нохчийское общество феодально-иерархической лай-элиты для встраивания её в имперскую властную вертикаль.

Лай-элиты северокавказских народов закономерно становились опорой внешних сил (Хазарского каганата, Орды, Османской империи, Российской империи) и сами неизбежно опирались на поддержку извне в наступлении на права соотечественников, однако сталкивались с системным противодействием так называемых «вольных обществ» (название из письменных источников). Системность противодействия выражалась в обретении некоторыми народами или отдельными обществами внутри этих народов способности к правильной народной самоорганизации посредством выявления влиятельных людей косвенным ДЕЛЕГИРОВАНИЕМ ДОВЕРИЯ, с передачей выдвигаемым народным представителям (обладателям влияния) властных полномочий. Такая власть не только основывалась на доверии соотечественников и опиралась на него, но и зависела напрямую от этого доверия постоянно, каждодневно. Пока на Кавказе существовало хоть одно общество свободных людей, при имевшем место взаимовлиянии между горскими народами, северокавказские феодальные лай-элиты в ограниченных территориально границах распространения своего господства не могли ощущать устойчивого состояния вседозволенности и неограниченности власти.

Народу нохчи Господом была отведена роль центрального выразителя и реализатора проекта «узденского» (в значении «свободный», «благородный») общества свободных людей. Именно народ нохчи исторически явился генератором самосознания свободных людей на всём Кавказе. Именно в Чечне находили приют и убежище многие пассионарии других народов (в том числе и русские солдаты), не имевшие возможности индивидуальными усилиями противостоять системному подавлению со стороны собственных феодальных лай-элит. Это стало следствием правильной народной самоорганизации с формированием Представительного собрания Мехкан Кхел. То есть самоорганизации не только отдельных социумов внутри народа, но и всего народа. Не организационное формирование «знатных» сословий, не самоорганизация военных «племенных вождей», их родственников и приближённых в союзе с верхушкой «духовенства», не подконтрольные феодальной лай-элите митинговые страсти наподобие Новгородского вече, а реализация всеобщего права выдвижения доверенных лиц (обладателей влияния, духовно-нравственного авторитета) и делегирование им властных полномочий с сохранением естественного общественного контроля над ними. 

Самоорганизация народа обычно начиналась с проявления кровнородственной солидарности на первичных уровнях и доходила до утверждения духовного братства на высших уровнях делегирования доверия. Таким образом, на основе народного доверия и духовно-нравственного авторитета искони формировалась подлинная элита народа нохчи, осуществлявшая в первую очередь концептуальную власть с определением матрицы смыслов и сформировавшая по сути культурно-цивилизационный код народа. Посредством естественных общественных механизмов конкуренция между пассионарными людьми выводилась из сферы сатанинской борьбы за власть или влияние во власти (с сопутствующей деградацией народа) и переходила в русло соревновательности в благочестии.

Сама узурпация власти отдельными социальными группами общества с возникновением лай-элит становилась и становится возможной лишь при отсутствии в народе устойчивых цивилизационных навыков правильной самоорганизации. Историческому народу нохчи удалось развить эти навыки до фиксации в своём культурно-цивилизационном коде, как относящиеся к непреходящим ценностям.

Особенности традиционной нохчийской общественной системы необъяснимы в рамках умозрительных экономических схем формационного подхода к осмыслению общественно-исторического развития. Не случайно идея универсальности формационного подхода в познании истории либо справедливо подвергается критическому переосмыслению, вбирая в себя элементы цивилизационного подхода, либо вовсе отвергается (цивилизационный подход) в научном мире, поскольку искусственно сужает круг факторов, влияющих на формирование сути различных типов общественных систем, и не отражает всей сложности и многообразия форм исторического развития различных народов и регионов мира.

В обозримой истории народа нохчи бытовало производящее хозяйство и существовала частная собственность на средства производства (или частное пользование средствами производства). Исстари имело место связанное с разделением труда деление на профессиональные группы. Применялся наёмный труд, широкое распространение имела торговля, всегда были богатые и бедные. Но при всём том в ходе исторического развития были выработаны устойчивые системные механизмы защиты прав свободного человека, недопущения узурпации власти и злоупотребления ею со стороны отдельных социальных групп, сохранения баланса между общими и частными интересами. Это закреплялось как в особенностях нохчийской общественной системы, так и в сложившихся мировоззренческих и культурно-цивилизационных установках общественного сознания, что без преувеличения можно отнести к достижениям, коррелирующим с общественными традициями ханифов. Такой альтернативный путь общественно-исторического развития существовал у человечества всегда. Достаточно вспомнить весьма яркий в этом плане пример народа Мусы (а.с.), отвергшего в так называемую эпоху судей самую развитую по тем временам феодально-иерархическую государственную систему жизнеустройства.

Проблема поиска и совершенствования форм обеспечения прав людей и поддержания оптимального баланса между общими и частными интересами в принципе определяет развитие общественных систем и до сих пор. Свободный человек, обладающий возможностью социализации в благоприятной для него общественной системе, более эффективен и перспективен для развития общества, в том числе и в экономическом плане, не говоря уж о культурной и духовно-нравственной составляющих. Поэтому нохчийское традиционное общество по меньшей мере не отставало от соседних северокавказских обществ с феодальными сословно-иерархическими системами ни по социально-экономическим, ни по культурным, ни по иным критериям. Отличие по сути состояло лишь в утвердившихся системных подходах к формированию и функционированию власти, обеспечивавших либо народное изволение, либо диктат феодально-иерархических лай-элит.

Диктат феодальных лай-элит всегда основывался на узкогрупповых эгоцентрических устремлениях и культивировал в обществе снизу доверху рабскую психологию (лай амал), с высокомерием вышестоящих в общественной иерархии и раболепством нижестоящих, с нацеленностью на сосредоточение в одних руках и передачу по наследству ресурсов власти и управления, с угнетением закабалённого народа. В отличие от этого, традиционный народ нохчи достигал редкой способности к подлинно народному изволению, когда авторитет и власть зависели от реального доверия народа и системно стимулировалось утверждение мировоззренческих стандартов и кодекса поведения свободных благородных людей (оьздачу нехан ламасташ) во всех сферах жизни. Народ, не обретший навыков выдвижения из своей среды обладателей доверия и духовно-нравственного авторитета (дай боцу къам), соответственно не достигает уровня народного изволения и не способен добиться считывания идущей от Господа информации в общенародном масштабе, представляет собой манипулируемую и системно подавляемую атомизированную массу, "дойную корову" в руках эгоцентрических лай-элитарных групп. Способность к народному изволению неразрывно связана с реализацией в жизнеустройстве народа ряда общественных принципов, создающих естественные благоприятные условия для достижения Богодержавия в общественном сознании. На изложении этих общественных принципов мы ещё остановимся ниже в рамках данной статьи.

В традиционном нохчийском обществе доверие делегировалось достигшим солидного возрастного и авторитетного статуса мужчинам - главам семей, фамилий (верасаш, цIийна хьалхара нах), способным брать на себя ответственность за своих подопечных. Исключались те, кто оказывался не в состоянии контролировать даже собственную семью или совершили действие (преступление, проступок), презренное с точки зрения нохчийских общественных и нравственных устоев. Последние ограничивались в общественном "праве слова" (нахана юккъехь дош ала бакъо) по общественно-значимым вопросам, а часто и вовсе изгонялись. Сама природа Чеченского строя наделяла общественное мнение колоссальной силой и значимостью, что поддерживало в людях внутреннюю мобилизованность и вообще не давало им возможность «расслабляться» (г1од юкъ яста), по меньшей мере до достижения преклонного возраста.

Некоторому ограничению в общественных правах подвергались и принятые в нохчийское общество представители других народов, до их адаптации к мировоззренческим и поведенческим стандартам народа нохчи. При этом они пользовались многими общепринятыми правами, но не наделялись вышеупоминавшимся "правом слова", то есть возможностью влияния на общественные процессы и искажения нохчийской матрицы смыслов. Чеченцы поколениями системно "перевоспитывали" таких людей. Делалось это не из высокомерия. Свободные люди хорошо понимали, что те из прижившихся среди них инородцев, которые не сумеют с течением времени и сменой поколений вытравить привитую в среде феодального сословно-иерархического общества рабскую психологию из своего сознания и подсознания, могут стать опорой попыток внедрения в Чечне лай-элитарной системы жизнеустройства при первой же возможности, почувствовав под собой почву (поддержка извне, богатство и многочисленное потомство, приобретённая на основе тех или иных достижений популярность и тому подобное), в надежде занять мало-мальски значимое место в вожделенной лай-элитарной иерархии, даже если это всего лишь роль обслуживающего персонала. Поэтому в не столь далёкий советский период нохчийские старцы (тогда ещё живые выразители самосознания нохчалла), рассуждая о былых временах, помнили и повторяли старинную формулу: "Лай щена чу са деача мегаш вац"!

Опорой традиционного нохчийского общества являлись люди, осознававшие высшую ценность дарованных Творцом прав свободного человека, для сохранения которых должны были брать на себя и неизменно соблюдать многочисленные обязательства, предохраняющие от вырождения. Лишь по мере готовности, в соответствии с заслуженной в продолжение всей жизни репутацией, могли принять ответственность за своих подопечных доверителей на различных уровнях делегирования доверия. При этом свободные люди не признавали правомочность самого смысла передачи своей доли ответственности за судьбы народа пред Господом земным "господам", а также выражали презрение к эгоцентрическому стремлению стать безответственными перед народом и не боящимися ответственности пред Творцом "господами". Нохчийское традиционное самосознание рассматривало всех выразителей сословно-иерархической лай-элитарной концепции жизнеустройства как по сути одну породу несвободных людей, генерирующих и излучающих вокруг себя соответствующую психологическую ауру.

Осознание определённых Господом прав и добровольное возложение на себя обязанностей свободного человека, а также обязательное обеспечение благоприятных для этого системных общественных условий составляли и составляют суть нохчийского понимания свободы в смысле МАРШО.

Жёсткая взаимосвязь между правами и обязательствами, отразившаяся в нохчийском традиционном праве, обеспечивалась складывавшимися естественными условиями общественной системы, крайне неблагоприятной для внедрения и расцвета сатанинских эгоцентрических устремлений со всеми сопутствующими общественными пороками и, как следствие, защищённой от возникновения системных механизмов подавления свободных людей (маьрша нах) с их мировоззренческими и поведенческими стандартами. Свободный человек (маьрша стаг) чётко знал свои права и обязанности, обладал высшим статусом в нохчийском обществе и простыми действенными механизмами влияния на общественные процессы.

Перед народом, постигшим смыслы маршо и достигавшем их реализации в практической жизни на общенародном уровне, раскрывались в полной мере смыслы сопутствующих понятий, таких как «гIиллакх» и «оьздангалла».

ГIиллакх - регламентированный в деталях кодекс поведения, возникший в среде маьрша нах и жизнеспособный лишь во взаимоотношениях между ними. Не может сохраняться полноценный гIиллакх между холопом и господином, между представителями лай-элитарных кругов и подавляющим большинством бесправного зависимого населения. Как нежизнеспособен он вообще в атомизированном обществе, утратившем функциональность и значимость естественных связей между людьми со способностью к правильной самоорганизации на основе этих связей.

Оьздангалла - благородство как духовно-нравственное качество и соответствующий ему авторитетный общественный статус благородных свободных людей, а также соотнесение с данным статусом своих мыслей, действий, мотиваций. В исторических письменных источниках «чеченскими узденями» (от слова «оьзда») назывались свободные люди с подобающим самосознанием и подчёркивалась принадлежность к ним всего народа нохчи, системно не допускавшего своего бесправия и угнетения, возникновения и господства над собой эксплуататорского сословия.

С точки зрения устоявшихся в процессе общественно-исторического развития мировоззренческих стереотипов свободных чеченцев (маьрша нохчи) известные понятия «лай» (раб) и «эла» (от слова «ала» - «сказать, повелеть», то есть «повелевающий») применительно к отношениям между людьми внутри нохчийского общества употреблялись преимущественно не для обозначения социальной зависимости или господства, а для отражения качеств самосознания и поведения человека, семьи, фамилии, характеризовавшихся наличием или отсутствием гIиллакх-оьздангалла. Рабы в буквальном смысле, то есть люди в роли чьей-то собственности и угнетаемого сословия, были представлены лишь немногочисленной прослойкой пленников-инородцев при существовании так называемого «патриархального рабства». При этом понятие «эла» по отношению к любому чеченцу применялось лишь в значении «щен син эла» (повелевающий своей душой, иначе говоря способный к духовно-нравственному самоконтролю) и напрямую увязывалось со смыслами гIиллакх-оьздангалла. «Оьзда верг щен син эла ву, оьзда воцург лай ву», - гласит старинная нохчийская поговорка. «Оьздачу гIиллакхо лех эла вина, оьзда яцчу амало эланах лай вина», - утверждает другая.

Маьрша нохчи традиционного общества обозначали термином «эла» и феодальный статус князей других народов, но уже в значении «повелитель, господин» над зависимым народом. Над собой же они в этом смысловом значении признавали только Господа, то есть Дэла («дай Эла» – Повелитель первых отцов). «Господь ваш и Господь ваших первых отцов» (Коран, 26:26). «АллахI Дэла, хьо тхан Эла» - употребляемый оборот в нохчийских героико-эпических сказаниях илли. Термин Эла по отношению к Творцу применён и в слове «Элча» (буквально – человек Господа, то есть Пророк).

Совокупность смыслов маршо, гIиллакх-оьздангалла и принципов формирования нохчийской общественной системы составляет суть ёмкого понятия НОХЧАЛЛА. Это есть нохчийн синкхетам - традиционное самосознание нухитов, народа Ноаха (а.с.), то бишь хранителей ханифийских общественных традиций. Самосознание нохчалла формировалось и поддерживалось нохчийской общественной системой в качестве его корневой основы, представлявшей естественную благоприятную среду для системного воспитания и жизни свободных благородных людей. Смыслы нохчалла нежизнеспособны вне реализации основополагающих принципов нохчийской общественной системы, постепенно вытравливаются из реальной жизни, превращаясь в фарс и в «кружки художественной самодеятельности».

При детальном рассмотрении обнаруживается, что основополагающие нохчийские принципы формирования и функционирования власти и всей общественной системы соответствуют исламской политической доктрине, имеют свои основания в священных источниках знания. Перечислим по пунктам важнейшие из этих общественных принципов:

- Системное обеспечение запрета на стремление к власти и конкурентной борьбы за неё.

- Признание делегирования доверия в качестве источника власти. Постоянная зависимость властных полномочий от наличия или утраты доверия доверителей.

- Обеспечение тесной взаимосвязи между лидерами (обладателями доверия и влияния среди людей) всех уровней и народом, обязательная постоянная совещательность между ними по горизонтали и по вертикали общественной иерархии.

- Обеспечение благоприятных системных условий для поддержания естественных связей между людьми и предотвращения атомизации населения, недопущение уничтожения функциональности кровных уз родства.

- Справедливая ответственность всех перед законом, независимо от положения, занимаемого в общественной иерархии.

- Системное поддержание божественного кодекса прав и обязанностей свободного человека.

Политические доктрины, способствующие атомизации населения и утверждению лай-элитарной системы жизнеустройства, противоречат политической доктрине ислама, даже если они выступают под религиозными лозунгами и знамёнами (это как раз один из тех случаев, когда иблис Iаузубилла устраивает засаду против верующих в Прямом Пути). В русле сохранения приоритетности вышеизложенных принципов происходило развитие общественной системы народа нохчи в его обозримой истории. Тем самым поддерживался уникальный морально-этический общественный климат с правильно расставленными приоритетами, где общественное оказывалось выше частного, духовное выше материального и вся система жизнеустройства народа ориентировалась на воспитание и поддержание в людях всех элементов мировоззрения нохчалла. 

Естественное развитие нохчийской общественно-политической системы оказалось прервано в ходе известной череды событий XIX века, связанных с эскалацией экспансии извне.

Следует отметить, что в традиционном нохчийском обществе практика применения подконтрольных Мехкан Кхел централизованных исполнительных структур (вертикаль управления) была недостаточно развита, обычно они учреждались временно на период эскалации войны. В относительно мирное же время предпочтение отдавалось горизонтальной системе управления, то есть сельским органам местного самоуправления и институтам родственной власти, с применением традиционных механизмов саморегуляции и самоконтроля, действовавших на основании единых правовых норм. В общенародном масштабе обладателем сакральной народной власти, полномочной решать любые вопросы, и хранителем единых законов и правил выступал Мехкан Кхел. Не допускалась сакрализация персонифицированной власти. Эта система справлялась со стоящими перед народом задачами до поры, достигала достаточной общественной упорядоченности и обороноспособности, а также, несмотря на системную незавершённость, стояла на страже традиционной матрицы смыслов народа нохчи.

Лишь в первой половине XIX века, ввиду обострения объективной необходимости адаптации к поствестфальскому государствоцентристскому миропорядку, ускорились процессы учреждения народом нохчи более основательных государственных структур управления. При этом, вопреки схематичным стереотипам формационного подхода к осмыслению общественно-исторического развития, нохчийский тип государственности складывался не как инструмент политического господства эксплуататорского класса, а для выполнения комплекса неформационных государственных функций, способствовавших поддержанию упорядоченности и организационной целостности общества, решению военно-политических и хозяйственно-экономических задач. 

В период активной общественно-политической деятельности Таймин Бийболата, в первой трети XIX века, опыт учреждения и функционирования под его руководством централизованной системы управления примечателен верховенством над ней власти народного Представительного собрания Мехкан Кхел, то есть соблюдением принципа народного суверенитета с разделением функций политической власти и функций управления. Но это была простейшая, а потому неустойчивая модель исполнительной системы госуправления. Естественное развитие этой модели не было доведено до логического завершения после гибели Бийболата в 1831 году. 

Резкая эскалация экспансии со стороны царской России в нарушение предшествовавшего перемирия, заключённого с Представительным собранием народа нохчи в марте 1829 года, и военно-политическая обстановка в целом на всём Северном Кавказе способствовали временному (на период войны) принятию чеченцами модели централизованной авторитарной системы госуправления дагестанского имама Шамиля, бежавшего в Чечню после поражения в Дагестане. Своё видение причин и мотивов принятия такого решения народом нохчи, а также катастрофических последствий этого решения, я излагал подробнее в статье «К вопросу о чеченской политической парадигме (от исторических сведений к современности)».

Можно констатировать, что после временного внедрения авторитарной системы имама Шамиля с её перерождением в так называемую «восточную деспотию» и закономерным внутренним разложением, а также последовавшего завоевания Чечни Российской империей цивилизационные навыки и самосознание свободных людей последовательно вытравливались из общественной практики и сознания чеченцев. Их место занимали стереотипы мышления несвободных людей, укоренявшиеся по мере привыкания народа к жизни в чужих системах жизнеустройства, причём не только насильственно навязанных извне, но и зарождавшихся «изнутри» в слепом подражательстве другим народам, как следствие деградации общественного сознания под воздействием внешнего влияния. За Имаматом Шамиля к чеченцам примерялось множество различных госсистем: Горская Республика, Эмират Узун-хаджи, ЧИАССР, ЧИР, ЧРИ, Имарат Кавказ, нынешняя ЧР и прочие. Однако все эти проекты, если смотреть на них с научной точки зрения, как на общественно-политические системы с определёнными системными характеристиками, оказывались и оказываются нацелены на уничтожение самосознания нохчалла в народе, поскольку реализовывали общественные принципы, прямо противоположные традиционным принципам жизнеустройства народа нохчи.

Последовательному размыванию нохчийской матрицы смыслов в условиях чуждых общественных систем способствует и то обстоятельство, что накопленные знания о цельном концептуальном политическом учении народа нохчи, несмотря на богатую историю применения в практической плоскости, не дошли до нас в документально зафиксированном виде в силу исторических перипетий. Кроме того, объективный процесс усложнения современных государственных механизмов управления социально-экономическими системами вызвал необходимость концептуального развития нохчийского политического учения с соблюдением основополагающих общественных принципов мировоззрения нохчалла. Эту сложную задачу удалось решить политологу Л. Шахмурзаеву.

Современная вариация концепции Чеченского строя оглашена. Она раскрывает комплекс назревших конкретных реформ и подводит под них концептуальную базу. Сами реформы в плане практического исполнения можно в первую очередь свести к решению следующих главных вопросов:

- Вопросы, связанные с практической организацией и проведением кампании выдвижения народных представителей в Мехкан Кхел по методу многостепенного косвенного делегирования доверия. Это вместо так называемых выборов, представляющих собой по сути шулерские технологии.

- Вопросы разделения функций политической власти и функций управления социально-экономическими системами. Обеспечение народного суверенитета, то есть полновластия Представительного собрания народа (Мехкан Кхел), в том числе над учреждаемыми им государственными институтами управления социально-экономическими системами. Мехкан Кхел, как институт верховной власти и верховного суда, не берёт на себя непосредственно функции управления, но контролирует учреждаемую систему управления посредством права наказания или поощрения наёмных госслужащих по результатам работы и заслуженной при этом репутации.

- Учреждение посредством менеджмента подконтрольных Мехкан Кхел современных государственных институтов управления социально-экономическими системами. При этом Мехкан Кхел обладает правом ликвидации или изменения любых структур управления.

- Учреждение подвластного институту Мехкан Кхел законодательного органа, кооптируемого из профессионалов на конкурсной основе.

- Набор силовых структур посредством выставления бойцов по цепочкам выдвижения народных представителей в Мехкан Кхел с поручительством народных представителей всех уровней делегирования доверия за выставляемых бойцов. Подчинение силовых структур непосредственно Мехкан Кхел.

- Учреждение судебной системы с применением института присяжных, с привлечением в этом качестве многочисленных обладателей доверия, которые выявятся на промежуточных уровнях выдвижения народных представителей в Мехкан Кхел.

На мой взгляд, реализация перечисленных реформ и ряда сопутствующих преобразований на новом витке общественно-исторического развития восстановит в практической жизни народа общественные принципы мировоззрения нохчалла, поспособствует восстановлению Божьей благодати (беркат) над современным чеченским народом. Важное значение на пути к этой цели имеет достижение готовности чеченского общественного сознания к системной реализации угодных Аллаху общественных принципов в современных условиях. Высокий уровень самосознания народа может проявляться в практической плоскости лишь в способности выдвигать из своей среды обладателей доверия и тем самым поставить заслон на пути беспредельного проявления эгоцентрических устремлений в борьбе за власть людей с демоническим типом строя психики. Это есть естественный механизм выражения подлинного народного изволения пред Богом. Эгоцентризм людей питает силы иблиса проклятого, закрывает сферы считывания благодатной информации для отдельного человека или целого народа. В обуздании сатанинского эгоцентризма состояла и состоит высшая суть традиционных принципов нохчийской общественной системы и мировоззрения нохчалла.

На страже нохчийской матрицы смыслов испокон веков и по сей день стоят къонахи (не путать с «хордангаш»), наделённые Свыше умением спокойно смотреть на мир не сквозь призму собственного эго и поддерживающие личным примером самосознание свободных людей (маьршачу нехан синкхетам) в народе.

Концепция Чеченского строя не рассчитана на глубокое постижение её молодыми людьми моложе сорока лет, поскольку до достижения определённого возраста и жизненного опыта редко обретается зрелость сознания, преобладает эмоциональный уровень восприятия, недостаточный для полноценного осмысления нохчийской матрицы смыслов. Легко воспламеняющаяся и восприимчивая к любым радикальным призывам молодёжь чаще оказывается манипулируемой жертвой в руках неискренних людей с эгоцентрическими амбициями.

Рассматриваемая концепция ориентирована на людей зрелых в плане духовно-нравственного, интеллектуального и психологического развития, на глав семей, ощущающих ответственность за своих близких пред Господом и людьми, не избегающих этой ответственности, готовых осмысленно прилагать усилия для укрепления вечных ценностей мировоззрения нохчалла в сознании окружающих. Разумеется, речь не идёт о том типе людей, независимо от возраста, сознание которых слишком открыто для внедрения искажённых и вечно изменчивых мысленных образов, когда достаточно посредством нехитрых манипуляций внушить, что эти образы современны и модны. Такие люди склонны к апологии сатанинской концепции лай-элитарного атомизированного общества, осознанно или бессознательно становятся выразителями парадигмы мышления модерна в вопросах общественного жизнеустройства, ведущей человечество в цивилизационный тупик. Среди последних часто встречаются те, о которых сказано в Священном Коране: «Наложил печать Аллах на сердца их и на слух, а на взорах их – завеса» (Коран, 2:7).

Чеченское общественное сознание пока не достигло достаточного осознания прямой взаимозависимости между жизнеспособностью своих традиционных ценностей и системной реализацией нохчийских общественных принципов в жизнеустройстве народа. Несоответствие подсознательных устремлений народа применяемым механизмам их достижения даёт обратный результат, что с одной стороны ввергает народ в состояние растерянности, но с другой подвигает к осмыслению пути устранения выявляющихся явных противоречий. В этом плане чеченцы обрели колоссальный опыт в постсоветский период своей истории, пережитый в максимально сжатые сроки и сохраняющийся в живой памяти народа. Понятно, что современные чеченцы родились и выросли в условиях чуждой общественной системы и воспитывались на идеологических стереотипах чужой системы образования, оказались оторваны от преемственности информации, связанной с общественным опытом многих поколений своих предков, что отразилось в мировоззренческой сумбурности сознания. Но после оглашения концепции Чеченского строя в её современной вариации никто уже не может сослаться на недопонимание в связи с недостатком информации по рассматриваемым в ней судьбоносным для народа вопросам. Правильное осмысление нохчийской матрицы смыслов применительно к современности, закрепившись в общественном сознании, может материализоваться и стать основой народного единения и согласия, открыть этап подлинного возрождения в истории народа нохчи.

Каждому чеченцу важно знать, что современные концепции лай-элитарных общественных систем, навязываемые чеченскому народу с самых разных политических позиций, строятся на принципах, совершенно противоположных традиционным общественным принципам народа нохчи, как это было и сотни лет назад. А именно:

- Внедрение принципа откровенного стремления к власти и конкурентной борьбы за неё.

- Формирование ограждённой от контроля со стороны народа правящей кланово-олигархической лай-элиты, сосредотачивающей в своих руках власть, управление и основные ресурсы, нацеленной на передачу этих рычагов по наследству, разделённой на конкурирующие за влияние во власти группировки.

- Уничтожение функциональности и значимости кровных уз родства и иных естественных связей людей, их способности к самоорганизации на основе естественных связей. То есть, атомизация населения для удобства манипулирования им при помощи искусственных инструментов, всецело находящихся в руках лай-элит.

Наверное высшей формой развития лай-элитаризма на сегодняшний день является так называемая либеральная демократия, обеспечивающая господство кланово-олигархических иерархий при помощи более изощрённых, утончённых технологий власти. Это новый уровень эгоцентрической демонизации общества и поддержания контроля над ним, обозначивший переход «старой» лай-элиты с многочисленным профессиональным обслуживающим персоналом в новое качественное состояние «дем-элиты» (от слова «демонизация»). Атомизация населения и разрушение предписанных Аллахом норм взаимоотношений между людьми с помощью современных информационно-политических технологий ставится на поток. В качестве главного системного механизма реализации лай-элитарных общественных принципов применяется умелое использование дем-элитами шулерских по своей природе выборных технологий, напоминающих лотерею-лохотрон, построенных на развращающей общество конкурентной борьбе за власть, лишающих людей возможности самоорганизации на основе естественных связей и делегирования властных полномочий реально доверенным лицам. Также прорабатываются вопросы применения новейших цифровых технологий для установления тотального контроля над общественным сознанием. Фундаментом господства дем-элит остаётся всё тот же принцип верховенства власти над народом государственного административно-чиновничьего аппарата, срастающегося клановыми связями с крупным капиталом. Иначе говоря, речь идёт о суверенитете государства над народом вместо народного суверенитета над учреждаемым государством.

Современное атомизированное общество - идеальная среда для манипулирования людьми, в которой атрофируется значимость и функциональность родственных и иных естественных связей и государство превращает гражданина в некое подобие запрограммированного биоробота, абсолютно зависимого во всех своих жизненных коллизиях от искусственных госконструкций, подконтрольных господствующей элите. Людям атомизированного общества непросто сохранять психическое здоровье, не говоря уже о полноценном духовно-нравственном развитии. Выборные технологии и прочие механизмы атомизации подвластного населения становятся в руках дем-элит инструментом сохранения своего господства, легитимизации и облегчения манипуляционных действий над населением в процессе властвования. Неудивительно, что такая система «освобождает» гражданина от того, на чём искони зиждется духовно-нравственное формирование  подлинно свободного человека и что мешает ему быть рабом государства. Это противоположность нохчийскому традиционному пониманию свободы (маршо).

Атомизация народов проявлялась как отрицательный побочный эффект мучительного исторического развития многих общественных систем, она же является и главным уязвимым местом этих систем. В периоды господства феодальной аристократии атомизации подвергались в первую очередь зависимые сословия, то есть подавляющее большинство населения. Холопы, в отличие от свободных людей, не обладали династичностью, утрачивали функциональность и значимость кровных уз родства и способность к самоорганизации на основе естественных связей. Соответственно, исторические условия развития наложили свой отпечаток на современные дем-элитарные общественные системы с издавна атомизированным населением. Искусственный, случайный характер общественных связей отражается и в природе выборных технологий, и в природе аморфных уязвимых институтов гражданского общества, призванных осуществлять общественный контроль над государственными органами и крупными бизнесструктурами. Устойчивость дем-элитарных общественных систем, дееспособность их институтов гражданского общества и прочих искусственных системных элементов в реальности поддерживается формировавшимися в течение длительного исторического времени мощными экономиками, обеспечением материального достатка населения, и требует постоянного экономического роста.

Дем-элитарное общество систематизирует на более высоком организационном уровне «вытягивание наверх» эгоцентрических устремлений и, зацикливая сознание людей только на вопросах экономической эффективности, препятствует поддержанию связи народа с Творцом через изволение своей судьбы, производит подмену реального народного изволения его суррогатом, тем самым целенаправленно убивая само понятие этнос-народ, как созданный Богом живой общественный организм, и заменяет его атомизированной массой рабов государства, объединённых до поры искусственными сдерживающими конструкциями в рамках определённых территориальных границ.

Разумеется, любая власть над народом от Аллаха, поскольку соответствует уровню общественного сознания. Изменение общественного сознания, обусловленное влиянием различных факторов, отражается на характеристиках власти. Но имеет место и обратное влияние власти на общество. Механизмы формирования и функционирования всех вариаций лай-элитарных общественных систем настраивают народ на самую низкую эгоцентрическую волну и тем самым отдаляют его от Божьей благодати (беркат), а потому неприятие их чеченским общественным сознанием должно стать первым определяющим признаком укрепления в народе смыслов самосознания нохчалла и последующей реализации в народном жизнеустройстве исконных общественных принципов народа нохчи. «Воистину, Аллах не меняет положения людей, пока они не изменят самих себя» (Коран, 13:11). Толам – кхетамца!